Меню сайта
Категории раздела
Статистика

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0
Главная » Статьи » Археология

2
 Начать следует с водоемов. Остатки рыбьих костей, чешуи, рыболовные крючки, гарпуны, грузила от сетей, найденные при раскопках на местах поселений, отпечатки самих сетей на черепках, остатки рыболовных ловушек, обнаруженные при разработках торфяников и в давно заросших старицах древних рек,- все это указывает на огромную роль рыболовства в жизни лесных охотников. Но даже если бы не было этих находок, само расположение мест стоянок и сезонных стойбищ на берегу водоемов и речек должно было подсказать археологам ту же мысль. 

 Однако какое место занимало рыболовство в первобытном хозяйстве? Основное или второстепенное, вспомогательное? 

 Вопрос этот важен. Кости рыб, собранные на местах древних поселений, в отличие от таких же костей, найденных при раскопках древнегреческих городов или городов средневековой Руси, оказываются значительно более крупными. Объяснить такой факт можно двумя причинами: наличием в древности значительно больших, чем сейчас, экземпляров или своего рода избирательностью древних рыболовов, интересовавшихся в первую очередь именно крупной рыбой, как более соответствовавшей их рыболовной технике. 

 Для лесных охотников массовый - не выборочный - лов рыбы был возможен только весной, в период нереста, когда рыба идет по протокам и речкам, как говорят, «руном» и ее можно буквально черпать корзинами, ловить мордами, сачками. Это время больших заготовок, когда рыбу вялят, сушат, закладывают в ямы для квашения. Все остальное время рыбу не столько ловят, сколько на нее охотятся с луком и стрелами, с острогой, что, естественно, предопределяет размеры добычи. 

 Обычная оценка водоемов делается из расчета их биомассы - отношения общего веса всех живых организмов к площади в гектарах. Сюда входят инфузории, рачки, планктон, и на долю собственно рыбы остается совсем немного веса. Однако эта доля растет по мере того, как увеличивается показатель биомассы. Чем больше планктона и живых организмов в водоеме, тем больше пищи для рыбы, тем больше самой этой рыбы. Биологи все водоемы разделяют на два основных типа - на озера олиготрофные, малокормные, и эвтрофные, богатые кормами. К первому типу относятся озера молодые, расположенные в зонах последнего оледенения или в горах, в непосредственной близости от современных ледников и снежников; ко второму типу - древние мелководные и зарастающие водоемы. В то время как вторые были своего рода резервациями жизни во время последнего оледенения, первые, возникавшие при отступании ледяного покрова, начинали свою историю с нуля. Они должны были пройти несколько циклов в своем развитии, прежде чем оказывались способны выступить в качестве продуктивных водоемов, да и то с весьма ограниченным выходом «продукции». 

 Приведу один пример. 

 Пожалуй, именно с Келейного озера - маленького, проточного, одного из последних в долгой цепочке озер, словно нанизанных на блестящую нить речки, берущей начало в далеких тундрах,- началось мое знакомство с Кольским полуостровом. В длинную и узкую губу, зажатую между скалистых гребней, поросших редкой северной сосной, мы вошли на парусной шхуне, лавируя среди последних льдин. Был конец июня. На суше начиналось лето: в траве, в кустах, над влажной полосой отлива звенели комары. А в этой маленькой черной чаше, лишь только мы опускали в нее крючок с обрывком червя или кусочком колбасы, вода вскипала от рыбы. Для заезжего москвича, привыкшего днями сидеть у лунки на Москве-реке, озеро могло показаться фантастически рыбным. Меньше чем за час каждый из нас набросал по ведру темных, почти черных окуньков - прожорливых, отощавших, готовых брать пустой крючок. Каждый из них был как по мерке: десять сантиметров, ни больше ни меньше. Получилась превосходная уха, но окуней мы больше здесь не удили, а другой рыбы не было. 

 Случай этот позднее помог мне по-новому взглянуть на реки и озера нашего Севера, где приходилось останавливаться, ловить рыбу, охотиться и - искать следы своих древних предшественников. Иногда я находил черепок, несколько кремневых отщепов, но большей частью поиски были зряшными: привлекательные для современного рыболова, даже рыбака-профессионала, охотнику неолита эти водоемы представлялись столь же «пустыми», как Келейное озеро, в котором местные жители рыбу не ловили... 

 Максимальная подвижка последнего оледенения проложила как бы демаркационную линию между водоемами двух указанных типов. Различие между ними по биомассе, а соответственно по их продуктивности для охотников неолита оказывалось столь ощутимым, что ленинградский археолог А. М. Микляев, с которым мы когда-то вместе начинали размышлять над экологическими вопросами прошлого, смог предсказать довольно точно движение людей, владевших янтарными украшениями, из Восточной Прибалтики на восток и северо-восток, руководствуясь только положением конечных морен валдайского оледенения. 

 Для своих поселений эти люди выбирали озера, сохранявшие непосредственную связь с древними водоемами. В геологии они вряд ли разбирались. Но о том, где следует ловить рыбу, а где бесполезно, где надо ставить ловушки, а где гуляет одна мелюзга, знали, думаю, неплохо, наблюдая цвет воды, конфигурацию дна, структуру береговой полосы, характер прибрежной растительности и многое другое, что остается нам узнавать лишь на собственном опыте. 

 Такой вывод подтверждается археологической картой северной и центральной части Восточной Европы, где густота археологических памятников на территории последнего оледенения резко падает по сравнению с периферией. Но - странное дело! - дальше на север, в Карелии, по берегам Белого моря, насыщенность мест поселений снова резко возрастает. Получалось, что именно в зоне наиболее олиготрофных, малокормных водоемов человек находил для себя больше пищи, чем в южных. 

 Почему? 

 Человек - охотник и рыболов - ни теперь, ни в прошлом не мог позволить себе жить только сегодняшним днем. Добыча по возможности съедалась не вся сразу. Какую-то ее долю в копченом, вяленом, сушеном, соленом и прочем видах требовалось откладывать про запас: на длительный переход, на зиму, на голодный период. Для этого годилась лишь та рыба, у которой было высококалорийное, жирное мясо. 

 Такими качествами обладают рыбы только двух отрядов: осетровые, обитавшие во всех реках Каспийского бассейна, и лососевые, распространенные на севере в реках и олиготрофных водоемах с холодной и чистой водой. 

 Как можно видеть, возможности продуктивного рыболовства ограничивались географическими условиями. Семгу, кумжу, королевского лосося летом и осенью могли заготавливать только обитатели северных, отчасти балтийских побережий. Гарантированный вылов осетровых рыб - белуги, севрюги, осетра, стерляди - оказывался возможен лишь на южных реках степной и лесостепной зоны, к тому же он требовал значительных рыболовных сооружений или коллективной охоты. Те и другие рыбы обладают необходимыми для заготовок качествами: они достаточно велики, хорошо сохраняются при обработке огнем, дымом, солью и другими естественными консервантами и - вкусны. В результате оказывается, что вся лесная зона Восточной Европы лежит как бы между двумя этими областями высокопродуктивного рыболовства, способного создавать долговременные сезонные запасы рыбных продуктов. Наоборот, лесные водоемы поставляли человеку в течение весенне-летнего периода рыбу значительно более низкого качества, годную разве что для сиюминутного использования в печеном, вареном и горячекопченом виде. 

 Низкая калорийность пресноводных рыб, их непригодность для сколько-нибудь долговременного хранения с неизбежностью отводили рыболовству лесной зоны положение второстепенного, подсобного промысла, ограниченного использованием ловушек и охоты во время нереста. 

 Даже знаменитый «сущик» - сушеная рыба, которую заготавливали на зиму крестьяне северорусских губерний,- для своего приготовления требует добротной русской печи. Сюда идет почти любая рыба: окунь, плотва, подлещик, подъязок, уклея, щурята. Вычищенная, вытертая рыба укладывается в жарко протопленную русскую печь на противнях, выложенных соломой, и томится достаточно долго, чтобы, потеряв остатки влаги, противостоять гнили и личинкам мух. Подобные «сушильные цеха» в хозяйстве лесных охотников вряд ли были, а копчение в дыму в условиях леса предохраняло рыбу лишь на короткое время.

 Вот и выходит, что здесь, в лесах, рыболовство оказывалось подспорьем, было не главным, а вспомогательным способом добычи пищи. Главным же условием существования человека был сам лес с его многочисленными обитателями.



Категория: Археология | (03.05.2016)
Просмотров: 94 | Рейтинг: 0.0/0


Поиск по сайту
Форма входа

Copyright MyCorp © 2017